RSS  |  Сделать стартовой  |  В избранное  |  ИА "Взгляд-инфо"
 
№ 353 от 5 декабря 2017 г.  
Саратовский взгляд
Без категории
Вадим МИЛКОВ: «НЕ СТРАШНО РАБОТАТЬ В ПРОВИНЦИИ, СТРАШНО ЗАБОЛЕТЬ ПРОВИНЦИАЛИЗМОМ»
27 мая 2010, 10:27
Автор: Екатерина ФЕРЕНЕЦ

Сын Георгия Товстоногова, друг Валерия Гергиева и один из самых известных в России оперных режиссеров Вадим Милков отметился постановками во многих театрах страны и успешной работой за рубежом. С Саратовом востребованного художника связала работа над оперой «Садко». Премьера произведения, не появлявшегося на российской сцене почти век, состоялась вчера в оперном театре в рамках XXIII Собиновского фестиваля. Как он оценивает культурный потенциал Саратова? Почему не остался жить за границей? Каковы перспективы классического искусства в борьбе за нового зрителя? На эти и другие вопросы Милков ответил в откровенном интервью «Взгляду».

СЕРЬЕЗНЫЙ САРАТОВ И ЗАГАДОЧНЫЙ РИМСКИЙ-КОРСАКОВ

– Вадим Георгиевич, опера «Садко» обещает стать явлением для Саратовского театра оперы и балета. Чем вам запомниться эта постановка?
– В «Садко» мне важнее всего ее проблематика. В основе лежит скрытый, но все же вполне понятный конфликт между уходящим язычеством и нарождающимся христианством. Россия, на мой взгляд, до сих пор находится в каком-то переходном состоянии. Мы празднуем Масленицу, ночь на Ивана Купалу и много чего еще. Кроме того, в центре Красной площади уже много лет лежит идол. И пока он там лежит, актуальность «Садко» не будет исчерпана.
– На пресс-конференции вы говорили о том, что произведения Римского-Корсакова сложны для любого режиссера из-за их большой продолжительности. Это единственная загадка творчества великого композитора?
– Николай Римский-Корсаков – одна сплошная загадка. Каждая его опера – это новый театр. Есть понятие театр Шекспира, театр Мольера, театр Чехова. А это театр Римского-Корсакова. И он всегда разный – в «Царской невесте» один, в «Садко» другой, а в «Моцарте и Сальери» – третий. Это удивительный композитор, который при том что всегда узнаваем по своему музыкальному языку, сумел задать такую загадку театроведению и музыковедению, которая до сегодняшнего момента не разгадана.
– Вы руководите музыкальным театром в Волгограде, а в последние полгода часто бывали в Саратове. Если сравнивать наши города, у какого из них, по-вашему, выше культурный потенциал?
– То, что это города-соседи и их объединяет великая река Волга, еще не значит, что у них есть зоны похожести. Саратов сумел сохранить старинные русские корни, свойственную традициям степенность. А Волгоград – это новый город, он был полностью разрушен, людям пришлось жить на пепелище, соответственно, менталитет там другой, боевой, что ли. В Волгограде меня привлекает свобода выбора. Театр, которым руковожу я, – это бывший театр музкомедии. Сейчас в нем есть и опера, и оперетта, и меня такой формат полностью устраивает. Опереточным солистам очень полезно иногда попеть серьезную оперу. Да и оперным, привыкшим к неподвижности и статуарности, поиграть, даже похулиганить в оперетте никогда не повредит.
– Получается, что в Саратове меньше свободы и больше классичности?
– Я бы так не сказал, но сам репертуар театра предполагает работу с серьезным музыкальным репертуаром. Опера здесь подавляет оперетту, и при наличии такого театра это совершенно нормально. У нас же крен в другую сторону – больше оперетты, меньше оперы.

«В ГЕРМАНИИ Я БЫСТРО ЗАСКУЧАЛ»

– Вы ставите спектакли одновременно в нескольких театрах страны, да еще и за границей работаете. Такая страсть к постоянным путешествием продиктована стремлением побольше заработать или это потребность творческой души?
– Я не люблю сидеть на одном месте. Мой большой друг Валерий Гергиев, худрук и директор Мариинского театра, появляется там, наверное, не больше трех дней в году. И его тоже частенько упрекают в том, что он, мол, постоянно отсутствует на рабочем месте. Но когда художник востребован, эти поездки превращаются в какую-то гарантию того, что театр на одном месте стоять не будет. Не страшно работать в провинции, страшно поддаться нравственной категории под названием провинциализм. Я могу безвылазно сидеть в одном театре, но тогда и буду ставить исключительно провинциальные спектакли.
– В середине 90-х вы уехали работать в Германию, но пробыли там всего полгода. Почему вы так скоро вернулись на Родину?
– Мне просто стало скучно, хотя моя семья живет там до сих пор. Наверное, там нужно родиться, чтобы тебе не было скучно. Эту тоску переживают все, кому приходится подолгу жить за границей. И Солженицын, и Ростропович в свое время говорили о подобных ситуациях. Я чувствовал себя чужаком и эмигрантом, меня тянуло в Россию. Мне никто не говорил «убирайтесь домой», никто не хамил, все улыбались, но я чувствовал, что это как-то неискренне. Все-таки фраза «где родился, там и пригодился» – это про меня (смеется).
– Какова история ваших взаимоотношений с культовыми театрами страны – Большим и Мариинским?
– В Мариинке у Гергиева я в прошлом году ставил «Сорочинскую ярмарку» к двухсотлетию Гоголя. С Большим история сложнее. Когда я оканчивал высшие режиссерские курсы при ГИТИСе, главный режиссер Большого тетра Борис Александрович Покровский как раз ставил «Мертвые души». Я ходил к нему на репетиции, учился. Он, видимо, меня запомнил, а потом фактически за руку привел в театр. Я оказался в стажерской группе и поставил два спектакля – «Юлий Цезарь» Генделя и «Золото Рейна» Вагнера. Перейдя в основной штат, я, как ни странно, стал реже ставить спектакли. Хотя постановки еще были, в том числе и «Иван Сусанин» Глинки, который до сих пор идет в Большом театре в моей режиссуре.
– В Большом театре вы проработали тринадцать лет. Почему однажды приняли решение уйти оттуда?
– Мне просто предложили возглавить Ленинградский театр музкомедии, я воспользовался моментом и уехал в любимый и родной город. Тогда как раз началась перестройка, и из Большого театра начали пачками увольняться супермастера. За этим было очень тяжело наблюдать. Ушли Покровский, Григорович, Симонов, и Большой перестал быть лучшим театром мира. Ведь те же Васильев, Максимова, Образцова, Синявская – они действительно были лучшими, хотя мы этого и не понимали. «Ла Скала» приезжал к нам на гастроли в 1974 году, и все говорили – вот лучший театр мира. Но это неправильно, потому что там были только свои оркестр и хор, а солистов «Ла Скала» воровал по всему миру. А у Большого были все свои родные артисты. Нынешний театр и близко не занимает тех позиций, которые были у него в советское время. Мне даже кажется, что Мариинка сейчас получше выглядит.

СОВЕТЫ ОТ ТОВСТОНОГОВА

– Вы выросли в семье, где все занимаются драматическим искусством. Как отнеслись к вашему решению пойти учиться на оперного режиссера родственники и, прежде всего, отец – Георгий Товстоногов?
– Мне с детства не хватало музыки. Не хватало ее даже в знаменитых папиных спектаклях, которые восхищали весь мир. А в опере ее в самый раз. Папа на меня не давил и полностью тогда поддержал. Вообще, все были счастливы, что я выбрал оперу, потому что внес этим некое разнообразие в нашу семью (смеется). Можно сказать, я даже нахожусь в привилегированном положении по сравнению с родственниками. Их частенько путают друг с другом, а я как-то сам по себе.
– Георгий Александрович – легендарная личность для отечественного театра. А каким он был в семейной обстановке?
– Да нормальным был, как и любой отец. С ним можно было спокойно общаться, говорить на любые темы. Менялся он только тогда, когда у него спектакль был уже на выпуске. В эти моменты он был абсолютно непредсказуемым, подавлял нас своим авторитетом, к нему все боялись подойти.
– Вам удалось что-то перенять от него в профессиональном плане, он вам давал какие-нибудь советы?
– Главное, что он мне дал, это современный взгляд на авторов произведений, на то, как их надо читать. Папа мне всегда говорил, что режиссура – профессия вторичная. Не второстепенная, а именно вторичная. То есть надо не себя выпячивать, а попытаться расшифровать авторский замысел. Когда режиссер начинает придумывать то, чего у автора нет, это всегда обречено на проигрыш. Хотя сейчас именно по такому пути предпочитают идти многие мои молодые коллеги. Это модно, но абсолютно бесперспективно.
– К слову, о том, что модно. Сейчас вся культура резко разделилась на два пласта – серьезное искусство и доступное попсовое. Какие перспективы для классического жанра открываются в этой ситуации?
– Я думаю, даже если народ обожает «Руки вверх», «Садко» от этого менее великим произведением не станет. Классика всегда будет классикой, современные тенденции будут возникать каждый год, но вот когда они смогут продержаться больше года, то уже смогут претендовать на что-то большее. Универсального правила здесь не существует, что сиюминутно, а что вечно, рассудит время.
– Порой создается ощущение, что деятели культуры страшно далеки от народа. Они как будто восседают в прекрасном дворце на высокой горе и не желают спускать к простым смертным. Не рискуют ли они тогда быть забытыми и остаться при полупустых залах?
– Как-то в детстве я однажды пришел в Ленинградскую консерваторию. Там игралась шестая симфония Шостаковича. В зале были одни пожилые женщины, мужчин и молодежи практически не было. Меня это сильно поразило. Если придете в Мариинский, на опере тоже пожилая публика, на балете чуть помоложе. В Ленкоме – молодежь, в ТЮЗе одни дети. Но проходят десятилетия, и я наблюдаю ту же картину. А те, кто был в ТЮЗе, теперь, как миленькие, сидят на опере. Увлечение попсой проходит, и публике становится интересно что-то другое. Она же не будет ходить до восьмидесяти лет на дискотеки и трясти телесами. Им захочется в другое место пойти, а тут-то их и будет поджидать «Садко».
– То есть, вы считаете, что выходить из этого дворца и бороться за молодую публику не стоит?
– Не думаю, что популярность искусства можно измерять количеством молодых зрителей, заполнивших зал. Бороться за молодежь нет смысла, они сами придут и никуда не денутся.

Фото
Александра СОКОЛОВА

Последние выпуски
№ 353 от 5 декабря 2017 г.
№ 352 от 22 ноября 2016 г.
№ 351 от 26 ноября 2015 г.
№ 350 от 11 декабря 2014 г.
№ 349 от 16 декабря 2013 г.
№ 50 (348) 27 декабря 2012 г.
№ 49 (347) 20  26 декабря 2012 г.
№ 48 (346) 13-19 декабря 2012 г.
№ 47 (345) 6-12 декабря 2012 г.
№ 46 (344) 29 ноября  5 декабря 2012 г.
 Архив новостей
О нас




статьи